РАПСОДИЯ

Дмитрий Болидос
Автор
Дмитрий Болидос
Изображение: 
	
И будешь ты вечно по свету идти ― и не будет тебе ни покоя, ни смерти...
И. Назарянин
I Ночь над Мордором. Морось. Развилка дорог. Две мокрые морды. Родильню и морг разделяющий с хлипкой калиткой забор, и вокруг ― лишь приветливый в сумраке бор... Там Кащея пещера с гаремом дриад. Одичавший с войны партизанский отряд с командиром с седой бородой до пупа. На берёзе ― распятая туша попа. На осине ― удавленный Путин, на лбу ― слово из трёх окровавленных букв, и к урке медведь проявлял интерес... Лес и развилка. Обоссанный крест. Иди куда хочешь... Налево пойдёшь ― какой-нибудь камень на сердце найдёшь. Направо свернёшь ― саму шею свернёшь, а прямо ― куда-нибудь всё же дойдёшь, где, может... и ждёт тебя кто-нибудь там ― куда ты придёшь по своим же следам, где точно хотя бы воды подадут, накормят с пути и ночлег отведут. И двое ― пошли. Через лес, прямиком... Смена светил ― ночь сменяется днём. И дорога ― не скатертью шла по Земле, где конец «где-то там», где-то скрытый во мгле, хоть уже за кормой сотни стоптанных вёрст... Сверху Млечная твердь с мириадами звёзд. Снизу мёртвых обитель с воронкой в Аид. Слева Арктика, справа ― Антарктики вид. Позади Лиссабон, впереди Амстердам с виски со льдом, в Петербурге ― «Агдам»... Не веселье, увы, питие на Руси ― лишь тоску заливать да блевать, гой еси. (Кто какую «Россию» там, блядь, потерял? ― где во ВСЕ времена одно чмо правит бал, и увы, на подпевке ― всегда сáм «народ», кому больше пристало назваться бы ― сброд.) А двое всё шли... Позади тыщи миль. Шли годы. Смеркалось. Один снова пил: неделю, вторую... был весел запой! ― лишь чуть-чуть имярек не покончил с собой. Смена светил ― ночь сменяется днём... Слева некто с «волыной» и справа ― с «пырём», и с гламурно подвёрнутой «львиной» ногой ― труп TV-girl под ногами нагой... Чу! Энто... ктó там выходит из тьмы: ― How are you, ma’am? Did you come for me? Но милфа лишь мимо прошла, холодок шлейфом оставив... И с телом у ног. И новая осень шуршала листвой, и сам имярек оставался живой со спутником верным. И шли они вновь неровной дорогой негладких стихов... II Смена светил ― ночь сменяется днём, и ноябрь уж кланяется с декабрём, и дорога всё та же ― то радость, то грусть, и в наушниках «Нау» сменяющий блюз... Чу! Вот и море с накатами волн: поклон тебе, старый брюзга Посейдон! Плещет на брег Мировой океан ― лижет прибоем Болидостан под золотым лампионом с небес, и ― просто сплошная Ривьера окрест! Нежно полощет шелка парусов утренний бриз. Топчет пирс Пикассо в обществе некой «Мисс Горный Урал», и в стрингах поодаль... сам Оскар Уайльд! Где энто мы? Энто явь ― или трип? Впрочем, хотя бы ― не ядерный гриб... Королевский дворец, Лазуритовый зал с Кипридой на троне: Оргический бал! Бьющий по центру шампанским фонтан, с эстрады поющие Хиль и Монтан, дамы в одном лишь ажурном белье... Ба! Да тут вместе и Лист, и Мольер, Оден, Бетховен, Роден и Ван Гог, Шиллер, Вольтер, Микеланджело, Блок, Моцарт и Китс, Караваджо и Сартр, Борхес, Веласкес, Матисс, Кортасар, Моррисон, Меркьюри, Леннон, Гоген, Гойя, Вермеер, Вийон и Верлен, Джотто, Боккаччо... короче ― все тут!!! Все мило танцуют-целуются-пьют... О да, их, бессмертных ― бесчислен тут ряд. А вон, при мундире, и сам Бонапарт! А вон тараканьеусатый Дали гладит по копчику пьяной Галы... «Anna Akhmattova!» ― глас от дверей негра в ливрее, et nu naturele входит... «Колдунья!» ― всеобщий экстаз: чей-то катился искусственный глаз, кто-то от щастья описал трусы, Хиль поперхнулся своей нотой си... Один лишь Рембо хмыкнул: «Poulet royale»¹, хряпнул бурбон ― и описал рояль. И ― н а ч а л о с ь... Yes, началось: «Секс правит миром!» ― по залу неслось. ― «Восславим же Вакха прекрасным вином и...» Смена светил ― ночь сменяется днём. Двое шли дальше, оставив дворец, ибо там начался ― Полный... III По дороге, ведущей хрен знает куда, мы с тобою идём, «а вокруг ― красота: не видать ни черта». Один сумрак вокруг. «А вокруг ― благодать». Ты находишь, мой Друг? «На холодной земле стоит город большой, там горят фонари...» Там всё пахнет водой. «А над городом ― ночь. А над ночью ― луна. И сегодня луна каплей крови красна». И видишь ли ты под луной этот мост? А чувствует ли ― запах Смерти твой нос? А она уже ждёт... на мосту... приглядись. Чтобы за руку с нею мы бросились вниз... А вокруг ― красота: город САМ весь ― музей! Фонари и вода: город в городе ― в ней отражённый дрожит... «Дом стоит, свет горит... И вроде жить ― не тужить». Постоять, покурить, подождать... Хули ждать? Шибко хочется жить? Не смеши! Чего ждать? Подождать. Не спешить. До конца досмотреть сие сучье кино... Снизу ― олифа реки под луной, слева ― «Голландия», справа ― театр, парочкой на ночь «захваченный» катер проходит под «нашим» с тобою мостом... Махни капитану приветно хвостом! И миру всему под луной помаши (хоть он и не стоит того) ― и пошли дальше «дружить» с этим миром, мой Друг. Фонарь оросим ― и adieu, Петербург... Смена светил ― ночь сменяется днём, и лицо ― то в снегу, то мочимо дождём, и сверху ― всё тот же космический вид, и снизу ― всё тот же комичный Аид, где, помнится, Данте с экскурсией был, что в своём Комиксе и отразил. Зябко, уныло... три вялых «ку-ку»... И боль аки шило застряла в боку. А шо энто... слева... так жутко смердит и дымом в порядочный космос кадит? Матушка-Церковь, родная, она! Где на патриаршем престоле – С в и н ь я. Ох, дай Тебе бох, о Пречистая Блядь ― ишшо тышшу лет глупый скот окормлять! А шо одесную? И там ― лепота, наиполнейшая! Сплошь ― красота: уроды в забралах мордуют «народ», кой вдруг возжелал там каких-то «свобод», кой вдруг про себя что-то там ― «осознал»! Надолго ли, people? А хлев свой ― прибрал? И то, что украл у других ― возвратил? Зато! Зато-на протест-разрешенья-спросил! ― у тéх, кто тебя же прессует теперь... Народ, ты дебил? Поделом же тебе! А просто взять лом, автомат, динамит ― сразу нельзя? Ах, да ― власть не велит! А в бинокль видна одна мутная даль... И откуда взялась, клюя печень, печаль? Чу! Энто... ктó там... навстречу бредёт: патлатый, в рванине, вот-вот упадёт под тяжким крестом, да с разбитым лицом, да с нахлобученным сверху венцом??? М-да... славный, однако, приём оказал народ-богоносец тому, кто сказал: ― Шалом! ― таки рухнув под тяжким крестом. ― Воды бы... ― едва шевеля рваным ртом. Факт, воды не было. Был самогон, как раз вместо аквы во фляжку нальён. Хотя... AQUA VITA ― спиртное ж и есть! ― Пей на здоровье! Да сбрось уже крест. ― Кто ты? ― спросил он, пять капель приняв и... как-то и вправду ― оживчевей став! ― Странник юродивый... Каином звать... жид неприкаянный, ёптвоюмать... ― Никто мою мать... Никогда и никто! Следи за базаром, а то и в ебло... ― О, лишь удивленья поступки твои достойны, чьё имя ― синоним Любви! Пусть я и жалкая тля, соглашусь, но гнева и кары твоей ― не страшусь. И может, я выгляжу как дурачок, но так-то я... умный дурак, если чо. И вновь извиняюсь, а кто же тогда... папа, коль маму ― никто никогда? Чъёрт побъери, уж не дух ли святой!? ― И вправду убогий... Пойду я. ― Постой! А крест сей... откуда? Давно ли несёшь? ― С развилки несу. Три луны ― и дойдёшь. ― «И пройден весь путь, и прожита жизнь...» И шо-то Болидос попутал, кажись... ― Спасибо за воду. Воздастся тебе. Пойду я. Мне долго идти по Земле. А ты, очевидно... уже и пришёл. Только того, что искал ― не нашёл... ― Похоже на то. Всё иллюзия, ложь. ― Как знать. Три луны и... возможно, найдёшь. Снежно, тревожно... три гулких «ку-ку»... три мятые морды и кровь на снегу... ― И ты там... в миру-то, м-бля... поберегись! ― Иди. И обрящешь! ― и мы обнялись...
Примечания для читателей: 

¹ Королевствующая курица (фр.).

Год написания произведения (указанный Автором или редактором) : 
2021
Форма стиха: 
Голосование за стих: 
Стих понравился
Стих не понравился

Баллы: 1

Вы поставили +