Малышка

Инани
Автор
Инани
Изображение: 
	
Смысл надгробного памятника: "Прости, что при жизни мы не дали тебе хлеба. Зато после смерти мы дали тебе камень". Моисей Сафир. Звездный свет поразил ее сердце, тихим звоном растаял в ушах. Ей хотелось поесть и согреться, но в карманах совсем ни гроша. Белый пар изо рта вырывался: слякоть дня позабылась – мороз. «Merry Christmas!» - вокруг разливался чуждый смех, пробиравший до слез. «Дядя, тетя… - губенки шептали. – Мне на хлебушек дайте чуть-чуть…» Попрошайкой ее обзывали, уступая малышке свой путь. И не видели те, кто был счастлив, ног босых, наступавших на снег, Старой шали… верней, ее части, покрывающей, как оберег, Платье синее, цветом как небо, руки белые, пряди волос… И никто из гулявших не ведал, что недавно постичь ей пришлось. Мать… скончалась. Ее схоронили. А дитя, плод запретной любви, Те, кто звался роднёй… позабыли. У них бегали дети свои. Комнатенку с кроватью над лавкой сдал другим бесприютным купец. Подхватив серебро, громко чавкал, сунул вещи: «Ступай, наконец! Не реви. Семь годков – не ребенок. В старом городе любят таких: Кудри светлые – чисто ягненок!» Дверь захлопнулась, голос затих. Она шла, пока ночь не настигла. Стали ясными окна домов. Подморозило. Пес рядом прыгал. Спать устроились в мусорный ров. Как проснулась – ни пса, ни ботинок. Есть хотелось, уюта, тепла… Кофту – на ноги, ветер дул в спину. «Мама, милая, как ты смогла Здесь оставить меня? – слезы тихо покатились по бледным щекам. – Твоя дочка – такая трусиха… Что мне делать?» Чужая рука Грубо в сторону сдвинув с дороги, погрозила большим кулаком. «Мама, знаю, сейчас ты у Бога… Попроси Его в праздник о том, Чтоб забрал к себе в небо, я знаю, там ни слез, ни обид, ни вранья. Если сможешь. Я все понимаю… Не нужна людям дочка твоя». Только шел нудно дождичек серый. Напитавшись бездушной бедой, Кофта с ног потерялась. Наверно, ее грязь утащила. Водой, Сдобой вкусной вокруг странно пахло. Поднялась по ступеням к дверям: «Дайте хлеба кусочек несчастной. Бог зачтет доброту эту вам!» Но служанка под взглядом владельца растопырила юбку: «Пошла!» Лишь в дверях крендель сунув от сердца, ей сказала: «Приют бы нашла! В храме нашем – для нищих едальня. Попросись, праздник нынче у нас. Да и путь туда, детка, недальний…» - Отвернулась. – «Хозяин, сейчас!» И сердечко забилось сильнее: запивая слезой теплый хлеб, Она бросилась вверх по аллее: в храм спасаться идет человек. Купол, птицы, распахнуты створки всем, кто к Богу нашел ясный след. «Как ты смеешь, грязнуля, девчонка, лезть к иконам? Тебе места нет! Убирайся!» - Старухи, как чайки, всё щипали, толкали ее. Она пятилась, те всё кричали… Над крестами взвилось воронье. «Тетя, дядя… Хоть корочку хлеба…» - Снова в городе темная ночь. В храме том отслужили молебен за несчастных и сирых. Помочь Ей не хочет никто. Лужи хрустким покрываются снова ледком. Босы ноги, замерзли все чувства. В мыслях только: «Как жить мне потом?» Поскользнулась, скатилась в канаву. Сверху парень хохочет взахлеб: «Упилась нищебродка на славу!» Только кто-то ее тело сгреб И поднял над толпою, закутав ее ножки теплейшим шарфом. Гомон стих, руки крепкие будто сил придали… «Жива я еще?» Очи робко открыла. Мужчина улыбнулся, шепнул: «Ты – жива. В эту ночь горевать нет причины: праздник Божий… Ты знаешь сама, Что сбываются мысли о чуде. Не стесняйся меня, не дрожи. Все по вере твоей так и будет». – «Дядя, - тихо спросила, - скажи, Если хочется думать о смерти… чтоб пришла побыстрей. Это грех?» - «Ты уверена? Разве не терпит жизнь до старости вихря утех?» - «Жить до старости, руша преграды, что возводит бесстрастно Судьба, Полюбить не того, кого надо… Дядя, жизнь – не утеха. Борьба. Я устала…» - Поникла головка и упала ему на плечо. – «Вам, спасителю, слышать неловко мои мысли, но где же еще Я смогу отдохнуть? Лишь у Бога. Мама с ним и меня очень ждет. Лягу молча у храма порога… Пусть за мной светлый ангел придет». В храме пел дивный хор. Всюду свечи. Взгляд господний в иконе пылал. Нес мужчина малышку, и плечи осияли два белых крыла. Замер люд, вдруг упал на колени… Повторяли бессчетно уста: «Бог явил миру диво: спасенье! Значит, совесть людская чиста!» «Вот, малыш, посмотри, - ангел молвил, - тут все, кто равнодушно прошел Мимо детского страшного горя. Им, незрячим, сейчас хорошо. Будь судьей: что хотела бы сделать напоследок – простить, отомстить?» - Ручки девочка сжала: «Хотела… я хочу их скорей позабыть. Пусть живут, как умеют, как могут. Их любовь – откровенная ложь. Они лгут и соседям, и Богу. Мстить? Прощать? Все равно не вернешь Моей мамочки нежные руки, ее голос, зовущий в тиши…» - Замолчала малышка. – «Я звуки чудной музыки слышу. Спешит К нам, сюда, благодать и прощенье от того, кто умеет любить. Для меня есть одно лишь решенье – поскорей этот город забыть!» Грянул хор с высоты «аллилуйя», охватил преклоненных экстаз… Ветер хлесткий, восход солнца чуя, мел поземку. И капля у глаз Мертвой девочки искрами стала. Двери в храм распахнулись, она Бездыханно напротив лежала. Воцарилась вокруг тишина. Городничий печально покашлял: «Приберите!» - отдал золотой. Позабыв о бродяжке вчерашней, бабки плакали «детка, за что?» Ветки сыпали иней колючий, кто-то шел, опустив вниз глаза. «Этот мир вряд ли сможет быть лучше. Дядя, мама нас ждет в небесах!» И никем не замеченный ангел взмыл с малышкой к далекой луне. …Губы хладные юной беглянки улыбались, как будто во сне. 07.09.2022
Год написания произведения (указанный Автором или редактором) : 
2022
Голосование за стих: 
Стих понравился
Стих не понравился

Баллы: 2

Вы поставили +